Бегство в Египет

В пещере (какой ни на есть, а кров!

Надёжней суммы прямых углов!),

В пещере им было тепло втроём;

пахло соломою и тряпьём.

Соломенною была постель.

Снаружи молола песок метель.

И, припоминая его помол,

спросонья ворочались мул и вол.

Мария молилась; костёр гудел.

Иосиф, насупясь, в огонь глядел.

Младенец, будучи слишком мал,

чтоб делать что-то ещё, дремал.

Ещё один день позади — с его

тревогами, страхами; с «о-го-го»

Ирода, выславшего войска;

и ближе ещё на один — века.

Спокойно им было в ту ночь втроём.

Дым устремлялся в дверной проём,

чтоб не тревожить их. Только мул

во сне (или вол) тяжело вздохнул.

Звезда глядела через порог.

Единственным среди них, кто мог

знать, что взгляд её означал,

был младенец; но он молчал.

Рождество

Волхвы пришли. Младенец крепко спал. 

Звезда светила ярко с небосвода. 
Холодный ветер снег в сугроб сгребал. 
Шуршал песок. Костер трещал у входа.

Дым шел свечой. Огонь вился крючком. 
И тени становились то короче, 
то вдруг длинней. Никто не знал кругом, 
что жизни счет начнется с этой ночи.

Волхвы пришли. Младенец крепко спал. 
Крутые своды ясли окружали. 
Кружился снег. Клубился белый пар. 
Лежал младенец, и дары лежали.